Белый смартфон
Белый смартфон Новые смартфоны сверкали. Белый лежал гордо и неприступно, как айсберг. Остальные — чёрные, серые, титановые — суетливо переливались витринными бликами, зазывали покупателей глянцем и обещанием «инновационного опыта». А он лежал. Просто лежал. И от этого его величия хотелось снять шапку и поклониться, как делают у могилы Неизвестного солдата, только здесь был Неизвестный Гаджет. Продавец, молодой человек с погонами стажёра и лицом человека, который вчера выучил слово «премиум», подошёл к витрине с видом укротителя тигра. Он ткнул пальцем в стекло и сказал: — Вот это, дамы и господа, — вершина эволюции. Белый. Матовый. Керамика. Ни одного отпечатка пальца. Вы знаете, что такое керамика? Это когда глина становится камнем. А здесь — глина стала мечтой. Покупательница, женщина лет пятидесяти в плаще цвета утренней тоски, прищурилась: — А он не пачкается? У меня внук с таким чёрным — весь в разводах. Я ему говорю: «Гриша, ты что, его в борщ макаешь?» А он: «Бабуль, это технология». Какая технология? Технология размазывать жир по стеклу? Продавец гордо вскинул бровь: — Керамика не боится борща. Керамика вообще ничего не боится. Разве что вашего внука, если он купит молоток. Белый смартфон лежал. Он не мигал, не светился, не показывал время. Он просто был. И в этом «быть» было что-то от аристократа, который не станет первым заговаривать в лифте. Второй покупатель, мужчина с чехлом на штанах и глазами, которые искали гарантию, спросил: — А он от падения защищён? Я прошлый уронил в унитаз. Он выжил, но стал называться «плавающим». — Этот, — продавец перешёл на шёпот, — выдерживает падение с двух метров. На бетон. На асфальт. На вашего кота, если тот вдруг окажется в точке приземления. — А кот? — Кот выдержит. Он же девять жизней. Смартфон — одна, но какая. Белый продолжал лежать. На его матовой спине отражалась люстра, но отражалась как-то неохотно, словно люстра сама стеснялась своего блеска. Подошёл третий покупатель — подросток в огромных наушниках, которые делали его голову похожей на спутниковую тарелку. Он ткнул пальцем в ценник и спросил: — А это чё за цифры? Это же цена квартиры в области! Продавец поправил галстук, который, кажется, тоже был из керамики: — Это цена не квартиры. Это цена свободы. Вы представьте: у вас в руке — целый мир. Все ваши фото, все ваши мемы, все ваши «привет, как дела?» — в одном устройстве. Квартира у вас будет, а этот смартфон — только пока вы молоды. — Я молодой, но не настолько, чтобы платить как за ипотеку. — А вы не платите. Вы инвестируете. В белизну. В матовость. В то, что ваш сосед дядя Валера с «Кнопкофоном» никогда не поймёт. Он ведь до сих пор считает, что смс — это письмо. А тут — керамика, блеск, экран без рамок. Вы — будущее, дядя Валера — прошлое. Подросток задумался. Белый смартфон лежал. И вдруг — о, чудо! — он мигнул. Один раз. Продавец даже привскочил: — Вы видели? Он сам понял, что о нём говорят. Это нейроинтерфейс. Он чувствует ваше внимание. Если вы хотите его купить — он становится ярче. Если нет — тускнеет. Как кот. — А если я хочу, но не могу? — Тогда он будет тускнеть всю оставшуюся жизнь. И будет лежать белым, но грустным. И вы будете знать, что это вы его сделали несчастным. Это не просто телефон, это моральная ответственность. Покупательница в плаще утренней тоски усмехнулась: — Моя внучка Настя с таким же. Она его в песок закапывала, потому что «проверяла на прочность». Выкопала, а он весь в песке. Она говорит: «Баб, это термостойкий». А я ей: «Настя, это просто песочек, смотри, у тебя в сумочке уже две такие лопатки». Продавец закатил глаза, но профессионально: — В песок? Керамика! Песок — это же стекло. Керамика стекло не боится. Она боится только вашей Настиной любви к экспериментам. — А ещё она его в микроволновку сунула. Говорила, «заряжу от излучения». Он у неё, бедный, пикнул и умер. Насовсем. А она плакала, что «не дозарядился». В зале стало тихо. Белый смартфон, казалось, прислушался. Но он не мог. У него не было микрофона — по крайней мере, в этой