Юля тогда была уверена, что сестра просто устала. Что это случайность, недосмотр. А теп...
Юля тогда была уверена, что сестра просто устала. Что это случайность, недосмотр. А теперь понимала: Наташа получила то, что хотела — бесплатную еду, внимание, ощущение хозяйки дома, — а когда всё это закончилось, гости стали лишними. Расходным материалом. И Юля вдруг подумала: а разве с ней самой сейчас происходит не то же самое? Наташа пустила их, когда ей было удобно — при ней молодая семья с младенцем, тепло, суета, она добрая сестра, сделала доброе дело. А когда кончился «медовый месяц» и стало нужно что-то отдавать — своё пространство, своё спокойствие, свою безвозмездность — Наташа тут же переключилась в режим бизнеса. Юля не злилась. Она была слишком уставшей для злости. Просто в какой-то момент внутри щёлкнуло — и всё встало на места. Наташа не была злодейкой. Она просто была человеком, для которого близость измерялась выгодой. И это было даже не отвратительно — печально. ...Через неделю Юля и Игорь нашли квартиру. Не идеальную, но свою. Однушка в спальном районе, с высокими потолками и окном, выходящим во двор, где по утрам пели птицы... В день переезда Юля возилась с коробками, а Игорь таскал мебель. Миша сидел в люльке и сосредоточенно облизывал погремушку, будто ничего не происходило. Юля посмотрела на него и вдруг засмеялась — впервые за две недели. Не от радости даже, а от облегчения. Как будто кто-то снял ей со спины рюкзак, который она так долго несла, что забыла про его вес... ...Вечером они сидели на полу новой квартиры — пока без мебели, только плед, пара чашек и Мишка, который радостно дрыгал ножками, глядя на лампочку. — Здесь пахнет будущим, — сказала Юля, вдыхая запах свежей краски и пустоты. — Или просто краской, — усмехнулся Игорь. — Но мне все равно нравится. Юля улыбнулась. И поняла: дом — это не стены. Дом — это когда ты знаешь, что тебя не выставят за дверь, если вдруг станет неудобно. Когда кто-то готов отдать свои триста тысяч, отложенных на крышу. Когда ты можешь стоять посреди пустой комнаты и чувствовать, что ты дома. А Наташа… Наташа останется в прошлом. Не как враг, не как злодейка — просто как человек, для которого родство было не обязанностью, а способом заработать. И Юля больше не хотела быть этим способом. Она хотела быть семьёй. Настоящей.