В отделанном тёмным деревом служебном кабинете Арнольда Ивановича много лет стоит Больш...
В отделанном тёмным деревом служебном кабинете Арнольда Ивановича много лет стоит Большая Мировая Энциклопедия. Сорок восемь томов, переплетённых в кожу, с золотым тиснением, внушающим благоговение. Они стоят на нижней полке, потому что верхняя давно занята папками с отчётами и коробкой из-под «Курабье», которую начальник бережёт для особых случаев. Арнольд Иванович, человек солидный, с брюшком и очками на цепочке, заходит в кабинет каждое утро, снимает пальто, протирает платком одиннадцатый том — «Климат — Конфуций» — и любуется. Больше он их не открывает. Зачем? Энциклопедия должна стоять. Это же не книга, это — статус. Но однажды, в четверг, в кабинет ворвался стажёр Петя. Петя был молод, зелёный, и его галстук висел набекрень, как флаг после бури. Петя запнулся о ковёр, влетел в кресло и выпалил: — Арнольд Иванович, а что такое «ижица»? Я в кроссворде встретил, а она там заканчивается на «ца», и я думаю, может, это рыба такая? Арнольд Иванович поправил очки. Он знал, что такое ижица. Он даже знал, что она не рыба, но как объяснить это, если сам он не открывал энциклопедию со времён застоя? Он прищурился и медленно произнёс: — Ижица, Петя, это… это древний символ. Символ мудрости. Как сова. Только сова — птица, а ижица — буква. Но не простая. Она означает, что ты прошёл путь. Ты знаешь, что она есть, и не знаешь, где она. Вот это и есть ижица. Петя открыл рот. Он хотел спросить, почему буква означает путь, но Арнольд Иванович уже повернулся к энциклопедии и, сняв с полки шестнадцатый том «Народное хозяйство — Опыт», протёр его рукавом. Секунда молчания. Петя наклонил голову, как пёс, который слышит незнакомый звук. — А это вы сейчас откуда узнали? Вы же не открываете её. Арнольд Иванович хмыкнул. Он чувствовал, что попал в ловушку. Но начальник не может признаться, что он в тридцать лет не знает, что такое ижица. Он набрал воздух в грудь и сказал то, что говорят все начальники в таких случаях: — Я, Петя, энциклопедист. Я знаю её наизусть. Я её не открываю, потому что я её уже прочитал. Когда я был твоим ровесником, я сидел в читальном зале до ночи и переписывал всё от руки. У меня, Петя, была привычка: читаю том, потом иду и рассказываю дворнику. Дворник был глуховат, но я всё равно говорил. Так вот, ижица — это не рыба, это древняя славянская буква, которая выглядит как перевёрнутая «г» с хвостиком, и она означала «и» после согласной. И теперь ты знаешь больше, чем твой кроссворд. Спасибо моей памяти. Петя моргнул. Он не понял ни слова, но решил, что раз начальник говорит так уверенно, значит, так и есть. Он кивнул и убежал. Арнольд Иванович остался один. Он сел в кресло, открыл ящик стола, достал коньяк и налил в стакан с надписью «Лучшему бухгалтеру». Он выпил залпом и уставился на энциклопедию. Сорок восемь томов. Они стояли ровно. На корешках было видно, что их никто не открывает: позолота не потёрта, страницы не заложены. Арнольд Иванович встал, подошёл к полке, взял третий том «Биология — Венгрия» и открыл. Внутри пахло старым деревом и пылью. Он провёл пальцем по странице и прочитал: «Биология — наука о живых организмах». Всё. Закрыл. — Ну вот, — сказал он себе. — Я же помню. Но вечером, когда Петя ушёл, Арнольд Иванович не удержался. Он взял энциклопедию, том «Ижица» — на самом деле он не помнил, в каком томе это слово, но знал, что она есть в четырнадцатом, «Масса — Монополия», или в девятнадцатом, «Осада — Пан». Он наугад открыл тридцать пятый том, увидел слово «Ижица» и прочитал: «Ижица — последняя буква старо-славянского алфавита, употреблялась в церковных текстах». Он выдохнул. Он не ошибся. Он сел и стал листать дальше. «Ихтиология — наука о рыбах». «Игумен — настоятель монастыря». Он не мог остановиться. Он просидел до полуночи, читая подряд. Утром он проснулся с головной болью, но с ощущением, что он теперь — настоящий энциклопедист. Он вошёл в кабинет, снял пальто и, не протирая том, сел. Вдруг дверь открылась. Петя. С новым кроссвордом. — Арнольд Иванович, а что такое «экстрабилитация»? Это когда что-то э